ВОЛЬНЫЙ (РЫШКЕВИЧ) Александр Иванович (1900 – 1986)
Вольный (Рышкевич, Рышкевич-Вольный) Александр Иванович (17.8.1900, Сепко, Белоруссия – 11.10.1986) — многопрофильный артист, режиссер, заслуженный деятель искусств РСФСР (1968). Автор, постановщик и один из исполнителей аттракциона «Никаких чудес» (1932) с элементами трансформации и иллюзии. Новаторство аттракциона, близкого по форме к иллюзионному ревю, состояло в использовании фокусов в качестве инструмента политической сатиры.
В 1917 году по окончании гимназии работал в драматических театрах сначала как суфлер, затем в качестве актера. В 1920 году назначен режиссером рязанского Совтеатра. Позже увлекся эстрадой и стал сатириком-фельетонистом. С 1931 года выступал на эстрадных площадках и в театре сатиры Самары в разговорном дуэте с женой по первому браку Еленой Анатольевной Правдиной (Байбординой), начинавшей карьеру как артистка Иркутского драматического театра. После создания ГОМЭЦ супруги стали работать в цирке с сатирическими обозрениями городов, по которым гастролировали. Толчком к созданию номера, объединяющего разговорный и иллюзионный жанры, послужило знакомство с немецким фокусником-манипулятором Барри. В ноябре 1932 года в Воронежском цирке состоялась премьера аттракциона «Никаких чудес». В нем использовалась сложная аппаратура, иллюзионные трюки сочетались с клоунскими репризами на острые политические и бытовые темы. Аттракцион оставался в работе до 1935 года.
Впоследствии был главным режиссером Архангельского, Саратовского, Ташкентского, Омского и Тульского цирков. Постановщик многочисленных цирковых программ, пантомим, отдельных номеров, в том числе «Сказка о попе и работнике его Балде», «Фронтовые друзья», «О чем звенят клинки», «И арсенал, и щит России». Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 апреля 1968 года главный режиссер Тульского государственного цирка А.И. Рышкевич-Вольный удостоен почетного звания «Заслуженный деятель искусств РСФСР».
Сочинения:
- Манеж вблизи / Сборник «Встречи с цирковым прошлым». М.: Искусство, 1990, стр. 412–463.
Литература:
- Славский Р.Е. В жанре цирковой сатиры // Советская эстрада и цирк, 1967, № 10 (121), стр. 29;
- Петровский К. Ровесник века // Советская эстрада и цирк, 1969, № 1 (136), стр. 21;
- Шнеер А.Я., Славский Р.Е. Цирк. Маленькая энциклопедия. М.: «Советская энциклопедия», 1973, стр. 84; 1979, стр. 89;
- Славский Р.Е. Цирковое искусство России. Энциклопедия. М.: «Большая Российская энциклопедия», 2000, стр. 88.
Статья Рудольфа Евгеньевича Славского «В жанре цирковой сатиры»
 |
| Е. Правдина и А. Вольный в номере «Никаких чудес» |
Опубликована в журнале «Советская эстрада и цирк», 1967, № 10 (121), стр. 29
В жанре цирковой сатиры
6 ноября 1932 года на манеже Воронежского цирка состоялась премьера нового номера «Никаких чудес». Этот «разговорный аттракцион», как несколько необычно был назван номер в афишах, выпустили к 15-й годовщине Октябрьской революции сатирики Е. Правдина и А. Вольный (текст А. Вольного и А. Москалева).
В жанровом отношении «Никаких чудес» представлял собой сложно построенный номер, весьма своеобразный и во многом новаторский. В нем использовалась аппаратура хитроумной конструкции, оснащенная трюковой техникой (мы видим ее на снимке).
Ближе всего по своему характеру номер стоял к иллюзионным ревю. Правдина и Вольный удачно включили в свое выступление традиционные трюки фокусников и манипуляторов: «монеты из воздуха», «протыкание», «неисчерпаемая коробка», «отрубание головы» и т.п. Однако демонстрация фокусов отнюдь не была самоцелью — иллюзионные трюки являлись лишь одним из выразительных средств, позволяющих артистам с художественной убедительностью вести с манежа серьезный разговор на темы международной политики и внутренней жизни.
Текст в исполнении Правдиной и Вольного — до цирка драматических актеров — звучал ярко и доходчиво. Исполнители настойчиво искали свежие выразительные средства для отражения злободневных политических и бытовых тем.
Сатирикам-новаторам Правдиной и Вольному удалось раздвинуть привычные рамки так называемого разговорного номера, сказать новое слово в одном из крупнейших жанров — в жанре цирковой сатиры.
Р. Славский
Статья К. Петровского «Ровесник века»
Опубликована в журнале «Советская эстрада и цирк», 1969, № 1 (136), стр. 21
Ровесник века
Пятьдесят лет посвятил искусству Александр Иванович Вольный — главный режиссер Тульского цирка. Конечно, полвека — это немало. Но если человек крепко связан с жизнью родного народа, если он хорошо знает ее, то мир для него всегда молод, нов и привлекателен. А для Александра Ивановича тем более: ровесник нашего века, он не сторонний наблюдатель жизни, не просто очевидец истории советского искусства, а один из его неутомимых строителей.
Привитая с детства отцом-учителем любовь к театру привела молодого Александра Вольного на сцену в городе Орше. Юношу не очень удовлетворяли репертуар театра и роли, которые ему поручались. Но все же это была та всепоглощающая стихия искусства, которая властно звала его к себе.
С первых же днем революции семнадцатилетний Александр Вольный участвует в строительстве новой, социалистической культуры. Он с волнением слушает зажигательные речи А.В. Луначарского, выступления В.В. Маяковского и В.Э. Мейерхольда, с которыми был лично знаком.
Молодого актера увлекает мечта — создать театр советского репертуара. В разных городах страны он ставит спектакли, которые отвечают боевому духу времени: «Великий коммунар», «Фабрикант и рабочий», «Миллион Антониев», «Квадратура круга»... Уже в этих спектаклях, поднимающих злободневные темы, проявились характерные черты творческой манеры А. Вольного — пристрастие к глубоким и сильным контрастам, к сатирической заостренности сценических образов. И хотя уже первым его работам сопутствовал успех, чувство неудовлетворенности никогда не покидало взыскательного художника.
Поиски броской художественной формы привели Александра Ивановича на эстраду. Здесь он зарекомендовал себя как мастер острого стиха и меткого слова, как создатель публицистически страстных эстрадных представлений.
Умея быстро откликаться на злободневные события, А. Вольный сочиняет и исполняет совместно со своей партнершей Е.А. Правдиной сатирические обозрения и сценки, куплеты и репризы, где едко бичует врагов Советской республики и пороки старого, отживающего мира. Программы «совсатиры» и «ревсатиры», с которыми артисты выступали во многих городах страны, имели большой успех у публики.
В 1932 году в Воронежском цирке А. Вольный поставил разговорно-иллюзионный аттракцион «Никаких чудес». В этом своеобразном аттракционе использовалась сложная аппаратура, иллюзионные трюки сочетались с клоунскими репризами на острые политические и бытовые темы.
Начиная с этого времени, Александр Иванович, будучи сперва актером и художественным руководителем, а затем главным режиссером, поставил в разных цирках множество тематических представлений, пантомим, аттракционов, обозрений и отдельных номеров. Так, в 1934 году в Архангельском цирке шла в постановке А. Вольного пантомима «Героям Советской Родины», посвященная подвигу челюскинцев. На одном из представлений присутствовала группа членов экипажа «Челюскин» во главе с прославленным капитаном В.И. Ворониным, которые с большой теплотой отозвались о спектакле.
В 1966 году, когда жители Тулы отмечали 25-летие героической обороны родного города от немецко-фашистских захватчиков, Тульский цирк отметил знаменательную дату героическим спектаклем «И арсенал, и щит России», поставленным А. Вольным (автор — драматург Ю. Чепурин).
Вдумчивый художник, один из старейших режиссеров советского цирка, А.И. Вольный являет высокий пример беззаветного служения советскому искусству, своему родному народу.
В 1968 году Александр Иванович Вольный был удостоен высокого звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. В этом акте — признание мастерства, высокая оценка заслуг художника.
К. Петровский
Отрывки из мемуаров Александра Ивановича Вольного «Манеж вблизи»
Опубликовано в сборнике «Встречи с цирковым прошлым», 1990, стр. 416–417, 418–420, 424
В апреле 1932 года мы получили предложение окончательно перейти в цирковой конвейер.
Во время гастролей Кио в Самаре рекламные тумбы были заклеены броскими афишами: икона, перечеркнутая крест-накрест красными линиями. Никаких чудес! Кио разоблачал мифы церковников. Кажется, тогда у меня и родилась мысль о соединении разговорного и иллюзионного жанров в одном номере. А воплощению этой идеи в жизнь помогло знакомство с манипулятором Барри. Но все по порядку.
Как безреквизитных артистов А.Б. Буше втиснул нас в гардеробную, где размещались итальянец Эрнесто Белей (кстати, отец Романа Белея), немецкий манипулятор Барри и его соотечественник имитатор Адольф Мешкат. Это знакомство дало мне как новичку манежа многое. Впрочем, многое давала всякая встреча с артистами, особенно с ветеранами цирка. Прежде всего я учился у своих соседей по гардеробной оттачивать каждую, самую малейшую деталь номера, постоянно совершенствовать свое мастерство. Короче говоря, работать, работать и работать. И главное, понял — нужно быть не только исполнителем тех или иных трюков, но прежде всего — артистом.
Эрнесто Белей с добродушной непосредственностью, как бы шутя, работал штейн-трапе. Сейчас название этого номера воздушной эквилибристики ушло в прошлое и хорошо известно разве что знатокам манежа. А номер был захватывающий. На трапеции, подвешенной под куполом, артист сохранял равновесие в самых различных положениях — на стуле, стоящем двумя ножками на перекладине, на лестнице, на шаре. Белей заканчивал свое выступление стойкой на голове. Артиста, раскачивающегося на трапеции в стойке на голове, можно увидеть и поныне. Эрнесто же в этом положении исполнял на саксофоне фокстрот, пританцовывая в воздухе ногами.
Имитатор Мешкат, используя целый набор бутафорских инструментов, каждый инструмент обыгрывал новой маской, фактически перевоплощаясь в совершенно иной персонаж, а сами инструменты превращал в неожиданные предметы.
Виртуозно работал и манипулятор Барри. Он выходил на манеж без какого-либо реквизита и поражал публику чудесами. Лишь в финале на арену выносили четыре столика и четыре пустые металлические банки. Из рук Барри в них лился дождь монет, банки переполнялись до краев, и монеты сыпались на ковер. Удивляло количество монет — сотни.
Барри и преподал мне первые уроки манипуляции, которые в какой-то мере помогли создать аттракцион «Никаких чудес».
...К пятнадцатилетию Октября мы обязались выпустить свой аттракцион «Никаких чудес». В мастерских изготавливалась только основа аппаратуры, а вся иллюзионная механика легла на мои плечи. С утра до ночи я пилил, строгал, паял, прерываясь лишь для выхода на спектакль. Оброс бородой — не было времени побриться. Наконец меня сняли с программы, чтобы дать возможность закончить подготовку аттракциона.
И вот 7 ноября 1932 года мы вынести на суд зрителей новую работу. «Никаких чудес» сначала затребовала Самара, а затем нас вызвал в Ленинград художественный руководитель Ленинградского госцирка Е.М. Кузнецов.
Номер рекламировался в те годы как первый советский разговорный аттракцион. Актуальная тематика расцвечивалась иллюзионными трюками, придававшими выступлению остроту и сатиричность. Мы использовали в своей работе факты как международной, так и внутрисоюзной жизни.
Вся аппаратура была вмонтирована в квадратную площадку размером около трех метров и высотой немногим более полуметра. Я выступал не только как иллюзионист, но и одновременно в жанре трансформации, моментально меняя свои костюмы в зависимости от создаваемого образа. Здесь, под светом огромной настольной лампы, совершались различные иллюзионные преобразования. Все делалось с помощью всяких кнопок, пускателей и моторов, которые зрителям, разумеется, не были видны, но мне в свое время доставили немало хлопот.
Нет смысла подробно останавливаться на содержании аттракциона, тем более что многие трюки, используемые в нем, ныне широко известны. Во фрачной тройке американского банкира я шел, например, в зрительный зал и «собирал вклады», манипулируя монетами и банкой. Затем возвращался на площадку, ставил банку на крышу появившегося там небоскреба и прикасался к ней «кризиса магическим жезлом». Следовал взрыв, и деньги исчезали. В костюме самурая показывал отношение к «Пакту Келлога» японской военщины, занимавшейся под его прикрытием подготовкой к войне. Затем преображался в бюрократа, кабинет которого Правдина протыкала «пером сатиры», «железной метлой», «каленым железом» и прочими острыми и неприятными вещами, которые, казалось бы, не должны были оставить на человеке живого места. А бюрократ все равно оставался живым и невредимым. Был продавцом Моссельпрома с совершенно пустым лотком для обычных покупателей. Но стоило появиться Правдиной в образе кокетливой дамочки «с запиской от Петра Васильевича», как на лотке появлялось что угодно для души.
В финале на площадке возникал и вращался огромный глобус и в зал неслись слова эпилога:
«Пусть старый мир стоит стеной,
Но цепи все-таки порвутся,
И завертится шар земной
В победном вихре революций».Сейчас, вглядываясь в прошлое через годы, отчетливо видишь и примитивизм, и наивность этой работы.
Но это была попытка найти новое в старом жанре, языком цирка говорить со зрителем о самых злободневных, самых животрепещущих проблемах дня. Ее перспективность доказали блестящие работы Эмиля Теодоровича Кио. К сожалению, сейчас наши фокусники как-то отошли от этого направления, и их выступления по-прежнему являются простыми иллюзионными дивертисментами.
Лично для меня работа над аттракционом «Никаких чудес» была первым приобщением к творчеству на манеже, и радость выдумки стала с тех пор моей самой главной радостью в цирке. Хотелось искать, экспериментировать, по-цирковому откликаться на грандиозные дела, которыми жила страна.
С аттракционом «Никаких чудес» мы объехали все крупные цирки страны, за исключением Москвы. Сатирикам на московский манеж в те годы дорога была заказана. Между тем наш номер и аппаратура полностью амортизировались. Возобновлять его и снова отправляться в путь по старым адресам мы считали просто-напросто неприличным. Ведь за прошедшие три года цирковая публика не заменилась. Нужно было придумать что-то другое.