ТАРАСОВА Зинаида Александровна (1913 – 1986)
Зинаида Александровна Тарасова (13.02.1913 – 23.03.1986, Москва) — канатоходец, иллюзионистка, заслуженная артистка РСФСР (1968). В период 1930–33 гг. работала на эстраде с Павлом Сысоевичем Тарасовым (31.05.1908 – 12.02.1954) как акробат-эксцентрик, а затем до 1938 — в цирке, как солистка в групповом номере канатоходцев под руководством П.С. Тарасова. Позже выступала с другими партнерами, а также соло — в парках и садах с собственным номером «Канатаходцы». Тарасова артистично исполняла сложнейшие трюки (проход по канату с завязанными глазами, в мешке, в погруженном в темноту цирке; езда по канату на одноколесном велосипеде и др.). С 1954 года работала как иллюзионистка. Руководство созданным в 1963 году аттракционом «Иллюзионное ревю» (режиссер А.Г. Арнольд) выдвинуло З.А. Тарасову в число видных мастеров этого жанра. Среди оригинальных номеров Зинаиды Александровны — фонтанирующий рояль (артистка играла на рояле, из которого в такт музыке били разноцветные струи воды). В 1970 году передала аттракцион А.С. Зотовой и оставила манеж.
Литература:
- Криницкий Д. Интересные представления // Дагестанская правда, № 171 (9536), 27.08.1955;
- Мартынов Р. Артистка цирка Зинаида Тарасова // Кутаисская правда, 18.12.1955;
- Славский Р.Е. Молодость древнего жанра // Советский цирк, 1959, № 2 (17), стр. 10;
- Гурович А.Б. Артистка // Советский цирк, 1960, № 3 (30), стр. 7;
- Дмитриев Ю.А. Советский цирк. Очерки истории 1917–1941. М.: Искусство, 1963, стр. 356;
- Вадимов А.А., Тривас М.А. От магов древности до иллюзионистов наших дней. М.: Искусство, 1966, стр. 268; 1979, стр. 230;
- Дмитриев Ю.А. Советский цирк сегодня. М.: 1968, стр. 36;
- Чеботаревская Т.А. Мужество // Советская эстрада и цирк, 1971, № 3 (162), стр. 20–21;
- Шнеер А.Я., Славский Р.Е. Цирк. Маленькая энциклопедия. М.: «Советская энциклопедия», 1973, стр. 282; 1979, стр. 320;
- Дикуль Л.М. Зинаида Тарасова. Статья для неизданного тома «Фокусники» энциклопедии для детей и родителей «Мир цирка», 1985;
- Рудина М.С. Цирковое искусство России. Энциклопедия. М.: «Большая Российская энциклопедия», 2000, стр. 367;
- Дмитриев Ю.А. Цирк в России (от истоков до 2000 года). М.: РОССПЭН, 2004, стр. 473–474;
- Дмитриев Ю.А. Знаменитости российского цирка. М.: РОССПЭН, 2009, стр. 314.
Из статьи Рудольфа Евгеньевича Славского «Молодость древнего жанра»
Опубликовано в журнале «Советский цирк», 1959, № 2 (17), стр. 10
В чем же выражается новый стиль эквилибристики? Он слагался из многих черт. Собранные вместе, они выливались в этом номере в что-то очень современное, созвучное духу и характеру советской эпохи.
Прежде всего сам облик молодых артистов. Когда они появлялись на манеже в светлых спортивных костюмах, подтянутые, с жизнерадостными улыбками это сразу же располагало к ним зрительный зал.
Своеобразным было начало. Стремительные — одна живее другой — перебежки по канату придавали номеру будоражаще-динамичный характер.
Тарасов прекрасно учел психологию зрительского восприятия: после жирной порции смеха — эмоциональнее воздействует что-то печальное, вслед за суровым эпизодом — тихое, спокойное раздумье...
Так и здесь: галопирующая динамика неожиданно сменялась элегией. С мостика на канат выходила Зинаида Тарасова. Застенчивая женственность вместе с каким-то особенным внутренним благородством делали ее безусловным украшением этого номера.
Под звуки тихой нежной мелодии медленно двигалась она по канату в большом мешке с завязанными глазами. Это не было новым. Но то как «проход в мешке» компоновался со всем номером, и то, как сдержанно, без нагнетания страха подавался он, придавало этому трюку некую романтическую окраску.
Статья Анатолия Борисовича Гуровича «Артистка»
Опубликовано в журнале «Советский цирк», 1960, № 3 (30), стр. 7
Артистка
Начнем с того, что обычно откладывается на конец статьи или упоминается мимоходом, когда пишут о цирковых номерах.
...Только что закончила выступление грациозная эквилибристка. С веером-балансом в руке она легко и красиво танцевала на проволоке, и мы с восхищением и некоторой долей тревоги — как бы не сорвалась! — следили за ней. Но вот она кончила, и на мостик, несколько раз падая, полез коверный клоун. Наконец взобравшись, он неуклюже потоптался на мостике, опасливо ступил на проволоку и, нелепо размахивая руками, ежеминутно теряя равновесие, пошел по ней. И странное дело — чувство некоторой тревоги и опасения, доселе владевшее нами, ушло. Уж очень смешон этот клоун, уж очень уморителен его вид! А клоун, осмелев, подражая эквилибристке, с тяжелой грацией .поднял «ножку» в огромном башмаке, Да, он очень смешон, и мы не только не опасаемся, что он упадет, но и забываем о том мастерстве, с каким он все это проделывает. Нам просто смешно, и мы от души смеемся, забывая обо всем. Забывая о том, что в руках у клоуна нет ничего для баланса, что он сознательно сам сбивает с трудом обретенное равновесие... Высоко, под самым куполом, протянут канат. Здесь уже так не пошутишь. Здесь: другой ритм, другой темп, другие трюки. Сюда очень редко взбирается клоун. Но и здесь определенная гамма чувств и настроений зрителя зависит, конечно, от того, как построен номер и кто его исполняет, И пусть здесь артисты работают строже, осторожнее. Если это настоящие артисты, они сумеют в строгие рамки номера внести что-то свое, неповторимое.
Вот таким номером, отличавшимся своим стилем, своим замыслом, который без слов угадывался зрителями, был замечательный номер канатоходцев Павла и Зинаиды Тарасовых, созданный более двадцати лет назад. Успех номера определялся не только спортивной сноровкой артистов и трюками, которыми он был насыщен, — а трюки здесь были первоклассные, — но и в очень большой степени артистическим талантом канатоходцев. А как часто еще некоторые артисты забывают, что цирк — это искусство, а не механическое соединение упражнений!
Высокий артистизм Зинаиды Тарасовой позволял ей оставаться женственной, непринужденной при исполнении очень сложных трюков, требующих большого внимания и напряжения.
Вот под тихую мелодичную музыку артистка осторожно сходит с мостика на канат и медленно движется по нему. Она в мешке, глаза у нее завязаны. Когда Тарасова доходит до середины, гаснет свет. Тонкий луч прожектора выхватывает из темноты закутанную в белое фигуру артистки, которая спокойно продолжает путь.
Вот Зинаида Тарасова едет по канату на велосипеде. Движения ее легки. Она кладет ногу на руль, останавливает велосипед, какое-то время балансирует на месте и снова движется. И все это внешне без особого напряжения. А ведь был случай, когда колесо ее велосипеда повернулось в сторону и партнер, стоявший на противоположном мостике, уже закрыл лицо руками. Но самообладание не покинуло артистку. А зрители так и не заметили начала разыгравшейся было у них на глазах драмы. Даже в этот трудный момент Зинаида Александровне сумела остаться подлинной артисткой.
Неустанно совершенствуя свое мастерство, Зинаида Тарасова освоила такой нелегкий трюк, как езда на высоком одноколесном велосипеде по канату. Если езда на двухколесном велосипеде и исполнение других трюков сопряжены с двумя направлениями падения (вправо и влево), то на одноколесном велосипеде эквилибрист «падает» в четыре стороны. Как трудно здесь удержать равновесие! Приглядитесь к работе велофигуристов в манеже, когда они садятся на одноколесные велосипеды. Велосипед ни минуты не идет ровно, а ведь Зинаида Тарасова ездила на таком велосипеде по тоненькому канату.
Мастерство артистки позволило ей выносить свои выступления из стен цирка на площади, в парки и сады, позволило вернуть искусству канатохождения его массовость, его наиболее демократическую форму.
Выступать на открытом месте и тем более на такой высоте, как это делала Тарасова (двадцать метров), очень сложно. «Первое время огромный обзор пространства, — рассказывает артистка, — рождал чувство потерянности, одиночества. Я чувствовала себя отторгнутой от зрителей, от людей, среди пустых крыш и верхушек деревьев. Все это мешало сосредоточиться, что так необходимо для канатоходца. А тут еще ветер, свободно гуляющий во всех направлениях...»
Посетители парков и садов многих городов страны могли видеть номер 3. Тарасовой. Но ярче всего запомнилось Зинаиде Александровне выступление в Ташкенте в городском саду. Искусство канатохождения в Узбекистане особенно любимо. Здесь очень хорошо понимают в нем, здесь много тонких ценителей из народа. И поэтому когда было объявлено о выступлении, парк переполнили зрители. Впереди вокруг шестов, на которых был натянут канат, сидели прямо на земле, поджав ноги, седобородые старики, за ними расположились остальные. Предстоял настоящий экзамен. И вот когда артистка, закончив номер, спустилась вниз, старики, сидевшие в первом ряду, признали ее мастерство.
Последние несколько лет Зинаида Александровна работает в жанре иллюзии. И здесь она остается человеком ищущим, творчески беспокойным. Характерны ее слова: «Поначалу номер сработала чистенько, но пусто. Хотелось, чтобы номер был проникнут каким-то интересным цельным замыслом». В решении этой задачи артистке во многом помогло мастерство сценического поведения, умение двигаться, пластика, приобретенные еще в юности, когда Зинаида Александровна была ученицей театральной студии.
И вот на манеже не «маг», не «чародей», а обаятельная женщина, которая скорее всего хочет подшутить над вами. Обычно когда выступает иллюзионист, в зале возрастает количество скептиков. На выступлении Тарасовой их становится меньше. И вновь мы пришли к той простой, но очень важной мысли, с которой начали. Цирк — это искусство, способное владеть всей гаммой чувств и настроений зрителя.
А. Гурович
О присвоении 3.А. Тарасовой звания заслуженной артистки РСФСР
Опубликовано в журнале «Советская эстрада и цирк», 1968, № 9, стр. 7
Зинаида Александровна Тарасова успешно работала в разных жанрах циркового искусства. Последние годы она выступает с иллюзионным аттракционом. Упорный труд, постоянное стремление к совершенствованию своего мастерства дали хорошие плоды. Артистка создала оригинальный аттракцион, отличающийся разнообразием трюков, яркостью красок. И взрослые, и юные зрители всегда с большим интересом наблюдают чудесные превращения, демонстрируемые одаренной актрисой.
Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 3.А. Тарасовой присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.
Статья Тамары Александровны Чеботаревской «Мужество»
Опубликовано в журнале «Советская эстрада и цирк», 1971, № 3 (162), стр. 20–21
Мужество
В альбоме сохранились лишь две фотографии тех лет. На одной улыбающаяся девушка с пухлыми подкрашенными губами и косо зачесанными на лоб белокурыми волосами. На другой — вздернутые в небо стрелы кранов, а между ними — канат. На этом канате, перекинутом через водную гладь Днепра, маячит фигурка. Фотография старенькая, любительская, и невозможно в крошечной фигурке узнать веселую молоденькую блондинку — цирковую артистку Зину Тарасову.
Веселой юной отвагой и подлинным мужеством дышат эти пожелтевшие фотографии. Верно, недюжинной смелостью и силой воли должна была обладать девушка, ступающая по канату на такой высоте. Правда, Тарасова всегда спорит: «Я не ощущала страха высоты. Я вообще лишена этого чувства. Ветер — вот мой главный враг, и с ним мне нужно было поминутно бороться...»
И тем не менее мужество было. Было оно и в другом — в том, что молодая девушка в далекие для нас годы приняла сложную цирковую профессию (Тарасова была эквилибристкой на канате) и работала наравне с признанными мастерами. Разве в этом не таилось особое и прекрасное мужество первооткрывателей?
Сейчас эти пожелтевшие фотографии воспринимаются как архивные раритеты, как свидетельства истории искусства. Десятилетия назад они запечатлели подвиг. Подвиг поколения, на чьи молодые плечи легла обязанность строить новое революционное «искусство. Это были бурные годы рождения молодых театров и пересмотра позиции маститых коллективов, появления разных, порой взаимоисключающих друг друга, но всегда смелых и талантливых театральных течений. Это было время столь раннего и бурного расцвета советской кинематографии. Не могло остаться неизменным и традиционное искусство цирка. Цирк вступал на новую дорогу. Искусство его определяло свои новые законы в пестрых шапито и на городских площадях, в парках культуры и отдыха и на клубных площадках.
Зинаида Тарасова не принадлежала к первому поколению революционных «циркачей». Но ее первые сценические опыты относятся к тем славным годам, когда «маститый» Виталий Лазаренко, вызывая восторг, прыгал через автомобили, а «дедушка» Дуров в новых, советских условиях развивал и утверждал свои гуманные способы дрессировки.
И навсегда в облике актрисы сохранился отпечаток тех лет — в энергичной силе маленьких рук, в твердости плеч, на которые она, кажется, готова взвалить все заботы и труды цирковой деятельности. Даже в особой скромности Тарасовой, умеющей прежде всего работать и главным образом работать.
Тарасова, как тогда было принято говорить, — «детдомовка». И пришла она к искусству столь простым и столь трудным путем самодеятельности. Ее «выдвинули» из какого-то клубного акробатического кружка, где она с такими же юными любителями искусства делала свои немудрящие номера. Тогда казалось: сделать этот шаг из самодеятельности в профессиональное творчество просто. Были бы способности и, главное, энтузиазм.
И то и другое наличествовало. Но как на самом-то деле трудна была эта дорога наверх, пока наконец Тарасова не «поднялась» до уровня башенных кранов и не пересекла по туго натянутому канату реку. Был и труд, и преодоление опасности, и непрерывное стремление все усложнять номер, совершенствуя искусство.
Судьба сводила меня с Тарасовой в разные годы и в разных городах. То приедешь в Ленинград, а Невский проспект пересекает аншлаг «Зинаида Тарасова». То Московский цирк предоставляет ей арену, то она работает в Парке культуры и отдыха имени М. Горького. Еще одна встреча в Баку, целая неделя, проведенная «за кулисами» шапито, где выступала Тарасова.
Но первое знакомство состоялось в Сочи.
Каждый вечер зрители, замирая, следили за трудным, опасным, а внешне столь изящным номером актрисы. Тарасова работала под куполом цирка, сперва проходя по канату с балансом в руках, затем — стойки, наконец велосипед на той же высоте. Одна, всегда веселая и улыбающаяся, высоко в луче прожектора.
Но наступало утро, и Тарасова с привычным своим упорством и. неустанной жаждой нового, возвращалась на арену. Здесь под палящими лучами кавказского солнца, легко пробивавшими ткань купола, час за часом репетировала новый номер. По канату, натянутому на большой высоте, катился громадный золотой шар. По нему шла эквилибристка, балансируя руками, и движения ее ступней катили шар...
Утро за утром, час за часом двигался по канату под осторожными ступня ми актрисы шар. И уже не восторженные зрители, а всякое повидавшие коллеги артисты с замиранием сердца следили за ходом репетиций.
Не всегда невозможное бывает возможным. Нет, Тарасова не сорвалась с каната, и золотой шар не подвел ее. Однако не выдержал гигантской нагрузки организм.
Пришлось забыть о воздушной эквилибристике.
Я следила за тем, как выздоравливала Тарасова, напряженно внутренне готовясь к чему-то. К чему?
Цирк, снова цирк.
Никакой другой мысли, никакого другого желания. Цирк. Все, чтобы вернуться на арену, пусть в зените творческих успехов — забыть о них, отбросить все завоеванное и начать с самого начала. Вновь ученицей прийти на арену, знавшую ее мастером.
Через год-два Зинаида Тарасова выступила с большим иллюзионным ревю, отважно перейдя с помощью такого поразительного мастера, как Э.Т. Кио, в совершенно для нее новый жанр циркового искусства.
Как трудно в наш век быть творцами чудес, когда, глядя на вылетевшего из цилиндра артиста голубя, зритель смекает про «двойное дно» головного убора. Когда неожиданное появление шарика на ладони фокусника легко объясняется существованием потайного кармана у него в рукаве, когда «распиливание» девушки надвое не вызывает ужаса — в безопасности трюка все уверены.
Как бы то ни было, в наши дни работа иллюзиониста, видимо, требует новизны. В прошлое отошла «маска» индийского мага в высокой чалме или элегантного незнакомца в черном... Каков облик нового мага, иллюзиониста 70-х годов? На этот вопрос ответа пока нет. На наших глазах меняются стиль и приемы подачи целых цирковых программ, новое приходит буквально во все жанры. А вот фокусник... Его облик все еще формируется — в разных аттракционах, на разных аренах, разными исполнителями.
Тарасова работает непрерывно и с огромным напряжением сил. Большое иллюзионное ревю с многочисленными помощниками, со сложной аппаратурой требует неусыпного внимания. Еще большего — сохранение, поддержка, улучшение старых трюков. И еще куда большего — создание в непрерывной смене «конвейерных» перемещений трюков новых. И здесь требуется мужество, уже, правда, совсем иного свойства. Не яркое, увлекательное мужество собственного подвига, личного успеха, пусть достигаемое путем преодоления величайших трудностей. Здесь — мужество художника-организатора, руководителя большого коллектива людей, мужество человека, создающего коллективное искусство, чья роль зрителям кажется порой куда более скромной, чем это есть на самом деле.
Отдавая всю себя этому новому делу, Тарасова вносит и свою творческую лепту в прекрасное и всегда новое искусство цирка.
Что же в искусстве Тарасовой-иллюзионистки ощущается как особенное, неповторимое? Прежде всего — удивительная простота поведения на арене. Та самая простота и строгость, которые являются лучшей, современнейшей приметой цирка наших дней. Никакой помпы или «перебора» в бутафории, во внешних атрибутах «власти» иллюзиониста. Перед нами на арене обыкновенная Зинаида Тарасова, немногословная и сдержанная. Обычный вечерний туалет — это лишь дань уважения зрителям, дань любви — арене. Если бы речь шла о театральной сцене, говорили бы, что Тарасова в аттракционе «играет саму себя».
В результате в ее программе традиционные трюки — голуби, вылетающие из пустого ящика, матрешка, у которой отпиливают ноги, фургон с подъемными стенками, который оказывается вместилищем целой группы больших и маленьких помощников Тарасовой, — приобретают совершенно новый характер. Характер веселой и увлекательной театральной игры. Веселый азарт иллюзионистки, легкий и стремительный ритм трюков, их быстрая, какая-то незаметная смена — все это рождает атмосферу спортивного соревнования. Не «демонстрация» мастерства актрисы и не торжество машинерии, как бы сложна она ни была и как бы виртуозно ею не владела Тарасова. А веселая и талантливая театральная игра. Как-то особенно и легко вспархивают от взмаха руки Тарасовой голуби. И с радостным задором смеется Матрешка, притоптывая своими отпиленными ножками. А уж из фургона вся компания вываливается, как грибы из лукошка, эдакие крепкие, веселые, энергичные грибочки...
С той же доверчивой простотой подаются и крупные феерические трюки. Когда в цирке, погруженном в темноту, звучит рояль и из-под пальцев пианистки рождаются не только звуки, но и искрящиеся, переливающиеся струи воды, целые фонтаны, взлетающие к куполу, причем свет рождает разные сочетания, разные переходы, некую цветовую партитуру музыки, — зал разражается аплодисментами, благодаря исполнителей за мастерство и вдохновение, за смелый и радостный полет фантазии.
А актриса, на этот раз в высоком седом парике и платье маркизы, просто и весело взмахивает рукой, приветствуя тех, кому ее искусство дало радость.
Может быть, именно эта приверженность к простому и радостному искусству заставила Тарасову привести в иллюзию персонаж, дотоле никогда в этом жанре не бытовавший. Это Микки-Маус, перекочевавший из детских сказок в мультикинематограф, на сцену кукольного театра и вот теперь в цирк.
Опыт оказался успешным. Лопоухий маленький мышонок весело резвится на арене. Следя за похождениями веселого товарища, дети вновь проникаются любовью к сказке, верой в сказку, простую и доступную, которую утрачивает «взрослая» жизнь и которую тем более важно сохранить в искусстве.
И эту радость, эти простые волшебства создает женщина, с громадной силой воли преодолевающая недуг, который застиг ее когда-то чуть ли не на самой арене.
Правда, порой Тарасова своей скромностью в «подаче» номеров даже перебарщивает. У нее какая-то чрезмерная боязнь рекламы. Афиши самые скромные. Если выступление по телевидению, то Тарасова обязательно окажется где-то сбоку экрана, да еще по возможности вполоборота. И на арене она не умеет поставить «точку» в номере, словно даже нарочно снимая аплодисменты зрителей.
Да, мужество и еще раз мужество...
...Я помню цирк в Баку. А во дворе его — вагончик на колесах, в котором гримировалась, готовилась к выходу или отдыхала между представлениями Тарасова. Ящики с костюмами, белый столик, над ним зеркало, по сторонам — две слепящей яркости лампы. И здесь же, рядом с коробочкой грима, — английские тексты, английские книжки, домашние задания, которые должна была выполнять студентка заочного отделения института иностранных языков.
Едва оправившись от болезни, взвалив на свои плечи сложнейший аттракцион, ежечасно и ежедневно осваивая законы нового искусства, Тарасова начала учиться. И стала переводчиком.
— Если придется уйти из цирка, буду переводить, — то ли серьезно, то ли с иронией отвечала в те дни на недоуменные вопросы Тарасова.
Но даже если она говорила это от чистого сердца, никто, знавший ее, не поверил. Английский? Это хорошо. Приятно же было Тарасовой вести в заграничных гастролях часть представления на английском языке. Но «уйти из цирка»... Нет, Тарасова не из тех, кто уходит, кто может покинуть раз и на всю жизнь избранную профессию, оставить дело, которое она делала всю жизнь. И не надо уходить. Искусство создается одержимыми, теми, кто обладает высоким мужеством.
Статья Людмилы Михайловны Дикуль о Зинаиде Тарасовой
Предназначалась для публикации в неизданном томе «Фокусники» энциклопедии для детей и родителей «Мир цирка»
Зинаида Тарасова даже не подозревала, что своим выступлением в цирке,
словно Нострадамус, пророчествует свою судьбуПод куполом цирка звучит мелодичная негромкая музыка. По канату осторожно движется девушка. Она в мешке, на глазах у нее — повязка. Когда артистка доходит до середины каната, гаснет свет, и только тонкий луч прожектора провожает закутанную в белое фигурку, продолжающую свой опасный путь.
Исполняя этот трюк, Зинаида Тарасова даже не подозревала, что, словно Нострадамус, философски-поэтично пророчествует свою судьбу…
Родилась Зинаида Александровна в 1913 г., потом был детский дом, клубная самодеятельность, театральный и акробатический кружки. В 1930–1933 годах Зинаида и ее муж Павел Тарасов исполняют на эстраде номер акробатов-эксцентриков. Позже они создали в цирке номер канатоходцев. После трагической смерти мужа Тарасова работала с другими партнерами, затем — соло. Она ездила по канату на велосипеде, грациозно положив ногу на руль, останавливала велосипед, какое-то время балансируя на месте, и снова продолжала движение. Демонстрировала и такой сложный трюк, как езда на высоком моноцикле (одноколесном велосипеде).
Настоящая труженица, Тарасова без устали репетировала, оттачивая свое мастерство. Зрители, замирая, следили за сложным, а внешне столь изящным номером, награждая исполнительницу продолжительными рукоплесканиями, а Тарасовой хотелось попробовать еще более сложное. Она выносит свои выступления в парки и сады, где даже легкий ветерок на двадцатиметровой высоте грозит увлечь отважную канатоходку с собой. Убеленные сединами старики Ташкента, истинные знатоки искусства хождения по канату, признали мастерство Тарасовой, долго хлопали ей после выступления, выражая свое восхищение.
Вздернуты в небо стрелы кранов, а между ними, почти невидимый снизу, канат. По канату, перекинутому через водную гладь Днепра, бесстрашно движется фигурка девушки. Светловолосая девушка, конечно же, Зинаида Тарасова.
Это пока все еще первая половина ее трюка-пророчества. Если бы не было повязки на глазах, если бы видела она свое будущее, может, остановилась бы, вернулась на спасительный мостик, сошла с каната? Вряд ли…
…Свет померк в Сочинском цирке. Приговор врачей не подлежал обжалованию: об эквилибристике надо забыть навсегда.
Тарасова была в отчаянии. Она не могла представить себя вне цирка. Только здесь, на манеже, ее жизнь. Пусть нужно начать все сначала, с нуля, вычеркнуть мысль о творческих успехах, о завоеванных вершинах мастерства…
Но помните? В темноте вспыхнул тоненький лучик света, и девушка продолжила свое движение вперед.
На помощь Зинаиде Тарасовой пришел великий мастер иллюзии — Эмиль Теодорович Кио. Он не только раскрыл Тарасовой секреты своего мастерства, но и передал ей точную копию некоторой своей аппаратуры. И Тарасова под руководством знаменитого режиссера Арнольда Григорьевича Арнольда создает иллюзионный аттракцион, куда вошли трюки Кио: «Сжигание», «Распиливание», «Отрубание головы», «Дама в воздухе», «Рассыпающийся ящик», «Прокалывание малого стекла», «Прохождение через большое стекло», «Утка», «Появление и исчезновение инспектора манежа», «Ваза фараона», «Портрет», «Почта»; трюки М. Марчеса — «Аквариум», «Сон на мачтах»; трюк Алли-Вада «Золотой саркофаг».
Искусство фокуса не терпит приблизительности: каждое движение артиста и его помощников-ассистентов должно быть отработано до полного автоматизма, а на это требуются долгие часы кропотливого изнурительного труда. Акробату зрители снисходительно простят «заваленный» трюк, но фокуснику — никогда.
Наконец-то все в аттракционе утряслось, из разрозненных стеклышек сложился красивый мозаичный узор, но… Тарасова снова потеряла покой: человек творческий, по-хорошему честолюбивый, она хотела сказать свое собственное слово в иллюзионном жанре. К тому же, она понимала, что некоторые трюки, отличные для исполнителя-мужчины, не слишком-то подходят ей, женщине.
В своем прежнем номере на канате З.Тарасова выступала в образе романтичной, звездной женщины. Сценический образ Тарасовой-иллюзиониста на наш взгляд, оказался несколько будничным. Если бы речь шла о театральной сцене, говорили бы, что Тарасова «играет саму себя». Но причину этого явления следует искать в эстетических направлениях, которые были провозглашены современным ей социалистическим реализмом, возводившим простоту форм в идеал. Рецензент тех лет отмечает как наивысшее проявление таланта Тарасовой «удивительную простоту поведения на манеже». «Та самая простота и строгость, которые являются лучшей, современнейшей приметой наших дней… Перед нами на арене обыкновенная Зинаида Тарасова, немногословная и сдержанная».
Драматургия аттракциона строилась на соединении контрастных по стилистике трюков: бытовая, забавная «молочная бутылка» соседствовала с возвышенно-романтичным «роялем», и это было новаторским, оригинальным решением. Режиссеру удалось привнести в ее облик новые черты: мягкий юмор, шутливую манеру подачи трюков. Новаторство Арнольда и Тарасовой проявилось и в логической связи трюков посредством введения в аттракцион комедийных персонажей — героев мультфильмов Микки Мауса и Дональда, которых никогда не видели на цирковом манеже. Погоня за Микки Маусом и Дональдом превращалась в цепь комедийных ситуаций, логически обосновывавших череду исчезновений и появлений.
С помощью своего мужа, Эдуарда Исакова, прекрасного организатора, бывшего директора сочинского шапито, Тарасовой удалось создать крепкий коллектив работников аттракциона, и, может быть, главной удачей явилась встреча с талантливым изобретателем из Львова Давидом Михайловичем Бренером, благодаря сотрудничеству с которым родились на свет трюки, ставшие визитной карточкой Тарасовой — «Стол», «Бутыль молока», «Рояль».
Годы поисков и труда не прошли бесследно: аттракцион Тарасовой приобрел собственное лицо. Трюки демонстрировались в большом темпе и не оставляли в зале равнодушных. Тарасова пользовалась технической новинкой того времени — непривычным зрителям радиомикрофоном; немногословными шутливыми репликами, обращенными, в основном, к клоунам, незатейливо перебрасывала смысловые мостики от трюка к трюку, связывая их между собой в иллюзионное ревю.
Эффектным и веселым было начало аттракциона. Вывозили две кабины на подставке. Между кабинами — шторы. Раскрывали кабины — пусто, закрывали кабины, открывали шторы — и там никого. Но тут же открывались кабины снова, и из одной выбегали пятеро ассистентов-юношей, из другой — столько же девушек.
Спускался из-под купола балдахин, накрывавший Тарасову. Когда балдахин поднимался, вместо Тарасовой зрители видели клоуна. Клоуна накрывали, затем балдахин снова взмывал вверх — вместо клоуна стояла Тарасова, но уже в другом платье.
Большой аквариум доверху наполнен водой. Тарасова прикрывает его платком — в аквариуме появились три девушки.
— А можно и для меня достать такую же золотую рыбку? — спрашивает клоун.
— Пожалуйста! — отвечает артистка и появляет… еще клоуна, которому тут же предлагают переодеться в сухой фрак, извлеченный ею из тазика с водой.
Вывозили небольшую подставку, на которой был закреплен геодезический шар. Шар на глазах зрителей надувался, Тарасова бросала в него мячиком — шар лопался, и из него выходила ассистентка.
На манеже — большой деревянный стол, вблизи от которого — подставка со стеклянным шаром, напоминающая высокий торшер. На стол клали большую доску, она падала. Снова укладывали ту же доску, и Тарасова шла по ней, набрасывала цветные платки, а когда платок снимался, шар светился соответствующим светом: синим, зеленым и т.д.
Клоун влезал в ящик, который поднимали под купол и там поджигали. От жара ящик раскрывался — все видели, что клоуна там нет. А в это время клоун весело шагал с галерки в манеж.
Вывозили на подставке ящик, демонстрировали, что он пуст, но оттуда, приплясывая, появлялись Микки Маус и Дональд, которые затем переходили на шкатулку, становились вверху, их накрывали балдахином — они исчезали, тут же появляясь из центрального прохода. Веселые персонажи мультфильмов пробегали через манеж и скрывались за кулисами. Однако, когда открывали шкатулку, оттуда, к радости детворы, снова выходили Микки Маус и Дональд.
На манеж вывозили двухметровую пустую молочную бутылку. Из бака, установленного на тачке, длинным шлангом заполняли сверху всю бутылку молоком. Тарасова стучала по бутылке, подходили ассистенты с ведрами, которые им наполняли молоком, пока в бутылке не оставалось меньше трети молока, и тогда в бутылке появлялся клоун.
Кроме этих трюков, Тарасова демонстрировала появление голубей, кролика, исчезновение девушки в саркофаге, а также матрешку, о которой мы рассказывали в статье об Альбине Зотовой.
Особенно впечатляющим был финал аттракциона. Тарасова в седом парике и платье маркизы играла на рояле. Из-под пальцев пианистки рождались не только звуки, но и искрящиеся, переливающиеся разными цветами струи воды, целые фонтаны, взлетающие к куполу, своеобразная водо-цветомузыка. Это было ново, необычно и чрезвычайно красиво!
Зинаиде Тарасовой за этот аттракцион было присвоено высокое звание заслуженной артистки РСФСР.
Каждый вечер демонстрировала она зрителям замечательные иллюзионные чудеса, и никто, кроме нее самой, не знал, какое великое мужество и стойкость скрывались за ее непринужденной улыбкой. Улыбкой женщины, ведущей неравный бой со своим недугом. Когда с Альбиной Зотовой случилась беда, через которую прежде прошла она сама, Зинаида Тарасова, не колеблясь, вручила свое дорогое детище Альбине. Свет доброты, зажженный Эмилем Теодоровичем Кио, словно волшебная эстафета, продолжает гореть и сегодня. И, надеемся, не погаснет на цирковом манеже никогда.
Людмила Дикуль. 1985 г.
По заказу редакции энциклопедии для детей и родителей «Мир цирка»
